Приключения Славика и Волка (часть 7)

На экоферме

Предыдущая часть

На следующий день собрались всем дружным семейством на хозяйство к другу дедушкиному, фермеру Филиппу Петровичу. Всем интересно было посмотреть на его хозяйство, никто дома не остался. Хозяйство у него было среднее – поле небольшое, сад, огород, коров с десяток, куры, коза Машка, да пёс Кудлатый. Того, что выращивал себе хватало и людям оставалось. Коровы и коза молоко давали – за ним люди из города приезжали, уж больно было вкусное молоко, и сметану Филипп Петрович делал. Курочки яички несли, и тоже люди из города за ними приезжали. С огорода урожай и свежим ели, и на зиму сохраняли – огурцы солили в бочках, помидоры, капусту квасили и хранили в погребе.

Погреб у Филиппа Петровича был знатный, большой, подо всем домом выкопан. Летом там было прохладно, а зимой подпол не промерзал. По одной стене стояли бочки – с капустой квашеной, с огурцами солёными. Под бочки были подложены кирпичи, чтобы от земли не сырели и не плесневели, над бочками на жердях висели по двое связанные кочаны капусты, по стенам — вязанки репчатого лука. Для хранения моркови и свеклы в подвале было отведено специальное место с песком. Пересыпанная песком морковь хорошо хранилась всю зиму. Было в погребе место и для мешков с картошкой. Огород кормил Филиппа Петровича летом и на зиму оставалось.

Филипп Петрович гостям обрадовался. Утро было теплое, приветливое. Филипп Петрович усадил всех за большой стол в беседке в саду, молока налил парного. Попили гости молочка, похвалили, да и рассказали Филиппу Петровичу про речку отравленную и про то, как решили начать действовать.

— Хорошее дело задумали вы, гости дорогие, но непростое. Сами знаете, как всё изменилось. Таких хозяйств как у меня и не осталось почти, — начал Филипп Петрович. – Но, лиха беда начало,  давайте попробуем. Говорят, и один в поле воин, коли он по-русски скроен.  Может, посмотрят люди, задумаются о том, что они едят и откуда эта еда берётся, глядишь, что-то и изменится в мыслях людей, а потом и в жизни нашей. Коровок заснимем, что они у меня едят, где живут, как овощи растут, чем удобряются,  — предложил фермер. – Теперь ведь горожане думают, что все в супермаркетах растёт сразу упакованное! – улыбнулся он.

— Давайте, так и сделаем, – согласились все с Филиппом Петровичем.

Взяли они кинокамеру и пошли снимать ферму. В огороде огурцы с помидорами так в рот и просились — ароматные, крепенькие. Клубника на грядках краснела, под листочками пряталась, в саду – на яблонях да сливах плоды завязывались. Коровки на поле паслись. Пес Кудлатый прыгал вокруг гостей, стараясь каждого лизнуть или толкнуть носом, приглашая поиграть.

Всё что снимали, сопровождали рассказом. Когда до коров дошли, рассказать решил Славик. Он давно разобрался в «молочном» вопросе и ему нетерпелось поделиться тем, что знал.

— Смотрите, коровки на лугу пастутся. Давайте подойдём поближе, — позвала всех Настенька.

Коровы совсем не испугались гостей, и с любопытством повернули к ним головы. Около двух коров крутились весёлые телята.

— Видите, эти коровы, что с телятами – дойные. То есть у них есть молоко. Молоко у коровы появляется после рождения телёнка. Правильно, Филипп Петрович? — обратился Славик к фермеру.

— Правильно. Молоко у коров появляется для того, чтобы выкормить телёнка, — подтвердил Филипп Петрович.

— Да ну, — Васятка возмутился, — нам всегда в садике говорят «корова даёт детям молоко». Так что это для нас коровки стараются.

— Нет, Васятка, это люди придумали брать для себя молоко у коров, овец, лошадей, верблюдиц, коз. Когда кочевали люди, у них другой еды не было. А теперь осёдло живут, а привычки старые остались, — объяснил Филипп Петрович. — Я коров жалею. Не заставляю их телиться каждый год, как на больших фермах. Там корове хочешь не хочешь приходится телиться, чтобы молока много было. Но живёт такая корова 2,5 – 3 лактации[1], то есть периода, когда у неё есть молоко. Специалисты даже не считают в годах возраст коров.

— А в годах это сколько будет? – уточнил Славик.

— В годах, ну пока подрастёт бурёнка, полтора года, потом тел           ёнка должна выносить, отелиться, то есть родить телёнка – ещё  9,5 месяцев. Всего два с половиной года получается, и ещё два отёла – вот и получается около 5 лет, — прикинул Филипп Петрович, — может, иногда и до 7 лет держат, если корова молока много даёт. У меня коровы долго живут — 20 лет и больше. Молока не много дают, но я их и не мучаю. Пускай счастливы будут животинки. Я их жалею, — погладил одну из бурёнок Филипп Петрович, на что она повернула к нему голову и лизнула его руку.

— А можно мне телёночка погладить? — спросила Настенька.

— Конечно, они у меня ручные, добрые, — разрешил Филипп Петрович.

Настенька и Васятка тут же подбежали к телятам, стали им травку предлагать, бочок им гладить. Телята брали аккуратно траву с их рук большими мягкими губами, и мотали изредка головами, отгоняя мух.

— А что с телятами делают на больших фермах, когда их много рождается? – решил уточнить Славик, хотя ответ он примерно знал.

— У меня телят не много, слава Богу,  — начал Филипп Петрович. — Ведь оно как, если мне молока много надо было бы, телёнка у коровы забрать пришлось бы, а то он всё молоко бы съедал. Да мне коров жалко, маются они, сердечные, когда телят забираешь, страдают. Так что, немного молока у них забираю на свои нужды, но и мне и телятам  хватает. На больших фермах телят у коров сразу после отёла забирают, чуть откормят и на бойню отправляют. Телят называют побочным продуктом молочного животноводства.

— Это то, что потом «телятиной» в мясном отделе называют, — решил расставить точки над «Ё» Славик.

— Именно, — подтвердил Филипп Петрович.

— Так получается, что для того, чтобы в магазинах было столько молочных продуктов, что и не съедают даже их люди, коров просто как машины используют, будто они и не живые вовсе: производи телят, давай молоко и на бойню? – уточнил Славик.

— Не знаю, откуда это пошла мода столько молочных продуктов делать без меры, — Филипп Петрович недовольно наморщил лоб, — только уже начали говорить о перепроизводстве[2] молока. Куда разумнее было бы посчитать, сколько людей, сколько детей и сколько приблизительно молока надо. Так нет, рынок, говорят, сам отрегулирует. Вот и получается, что услышит какой-нибудь предприниматель, что молочная ферма доход приносит, деньги вложит, рядом ещё такой же умник, и ещё один, а потом грызться начинают как волки, потому как не знают, куда молоко деть. На перепроизводство им плевать, на коров тоже, главное – деньги.

— Я читал некоторые мнения, — продолжил Славик, — о том, что очень странное существо человек. Все в животном мире молоко только в детстве едят, а человек вот всю жизнь.

— «Пейте, дети, молоко, будете здоровы» — пропел Васятка противным рекламным голосом.

— Баловство всё это. В Китае, Корее, Японии, Таиланде, Вьетнаме и других странах Азии исторически не было молочных продуктов – и ничего, жили люди и даже очень долго,- Филипп Петрович собрался ещё что-то добавить, но передумал. – Да Бог с ним с молоком, всё одно, я никого учить не собираюсь. У каждого своя голова есть, кто захочет сам разберётся.

Продолжение

_______________________________________________________________________

[1] http://agrosev.narod.ru/page149itemid2355number75.htm — продолжительность жизни коров, питание, маститы

http://amaritan.livejournal.com/25980.html Эксплуатация материнства. И при чем тут молоко, телята, коровы, лактация…

[2] http://www.nashagazeta.ch/node/6689  — «В Швейцарии – перепроизводство молока»

http://www.aaa-agro.com/file.php?data=1537&mode=texts  -« Рынок молока в Украине и мире: кризис

перепроизводства»  «…Похоже, мир вступил в фазу молочного перепроизводства и цены стали диктовать покупатели.»